Продирайся ко мне,
а сквозь чащу осин так стремглав пробегись,
только слёзно прошу,
ты меня не кляни и сама не клянись,
в возвращении есть
плесневелый налёт пустоты,
что была до тебя или вместо тебя,
но уж точно не ты.
И у времени мы на крючке
словно рыба с разинутым ртом,
как живём – второпях не поймём,
оставляя всю жизнь на потом…
и решившись красиво уплыть,
вдруг лягушачьим брассом плывёшь,
а потом, по ночам,
и сама ты не спишь, и другим не даёшь.
Ты другая – не та,
что нужна мне была на костре,
что была всех нужнее на дыбе,
под ножом и в петле,
и прощаясь с тобой
каждой клеткою, кровью, слезой –
да простит меня бог
за такое прощанье с тобой,
и дела мои плохи
(мне кто-то сказал – как ножом отрубил)
только ты не люби меня так,
как никто никого
никогда не любил.